• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: по волнам моей памяти (список заголовков)
18:26 

Кем быть, или в гостях у сказки

Лет до пяти у меня не было никаких сомнений, кем стать, когда я вырасту. Одним сказочным персонажем. Интересно - кто-нибудь догадается, каким именно и почему?
Потом я честно расскажу, кем и по какой причине, а для угадавшего выложу какую-нибудь приятную картинку или стихи. Или еще что-нибудь симпатичное.
А вам хотелось когда-нибудь в детстве стать каким-либо сказочным персонажем? А если да - каким и почему?

@темы: по волнам моей памяти, забавное, Мысли вслух

19:23 

Личная этимология

Да, я понимаю, что слово "вселенная" должно по идее быть аналогом (а возможно, и переводом) слова "universum". Таким образом, в русском языке в основе его лежит слово "всё". Ну вот все, что есть - как-то так. НО.
Но для меня с детства это слово было производным не от "всё", а от "вселять", "вселяться".
Было некое пространство, пустое и несчастное. Одинокое. А потом в него вселились. Люди, кошки, цветы, зайки, водоросли, горы, молнии, океаны, попугаи... ну, в общем, все, что существует, пришло и вселилось. И стало бывшее пустое одинокое пространство вселенной. И теперь ему уже не одиноко.

@темы: Мысли вслух, по волнам моей памяти

07:28 

Эх, где мои семнадцать лет...

... а точнее, все-таки восемнадцать...
Когда я говорила о том, как хорошо, что Шкловский не попался в мои загребущие лапы в этом возрасте, это был бы плен, остановка, импринтинг - мне захотелось вспомнить, а как именно и о чем я думала в восемнадцать лет...
Хулиганская теория несуществования меня - это раньше, в пятнадцать. Я была объективным идеалистом, наверное... или как там это можно назвать? Субъективные идеалисты сомневаются в существовании мира - а я ни капельки не сомневалась, а была весело и нахально уверена в несуществовании, причем не мира, а меня. Или это не идеализм, а что-то еще более забавное?
Первое понятие о дискретности - это раньше, намного раньше. Это мне еще лет семь или восемь - не то 1968, не то 1969 год, самая теплая осень столетия. Листья желтые, но тепло почти как летом, я иду в школу через парк, вижу эти желтые листья и думаю о том, что в школьном жакете жарковато все-таки - и сразу же о том, что мир, возможно, существует прерывисто, не подряд, он создается, потом не существует долго, потом опять на миг создается и так далее - но когда мира нет, никого нет и некому заметить, что его нет, и нам кажется, что он есть всегда. Вообще куча размышлений о природе времени, о "всегда" и разрывности, размышлений ощущаемых и размышлений об ощущениях... там было много веселого, думать об этом было интересно.
Это все было раньше. Все эти дискретности, позже - мир как паттерн, где-то лет в двенадцать, я тогда такого слова и не знала, а теперь не помню, каким словом обозначала для себя это понятие. Но именно его я так весело исключила в той самой теории несуществования меня и моего "я" как самости.
Все было разрывно-сплошным, дискретно-слиянным, с самого начала.
Очень трудно при этом отделить мысль от ощущения, и не уверена, что нужно. Потому что я не только так мыслила тогда, я так ощущала, а это уже сильнее.
Будем считать, что это медитация такая... забавная.
Все эти вышеупомянутые хулиганства и ощущения и привели меня годам к восемнадцати к очень странному, наверное, слиянно-дискретному восприятию себя и мира.
Вот я в иду выпить кофе в кафеюшник, каблуки звенят по мостовой, я тогда носила "шпильки", подкованные, и звучала вовсю, как целый кавалерийский полк - вот я вхожу в кафе, беру свой черный кофе... но в этот самый момент и в этом кафе и во многих других на разных концах земли бесчисленные люди тоже берут свою чашку кофе и подносят к губам, и вот это действие сопрягает меня сейчас с ними. Мгновением позже кто-то из них допил свой кофе, они уходят - и выходят из соприкосновения с теми, кто еще пьет кофе, а значит, и со мной - зато в это сопряжение входят другие люди. А потом я допиваю свой кофе и выхожу из этого сопряжения, и иду по мостовой, и вхожу в касание-сопряжение с теми, кто идет сейчас куда-то... и это ощущение любого восприятия и действия. Я - как и любой человек - единична, но не единственна. Уникальна - но не отъединена. Постоянное сопряжение-разъединение-соприкосновение. Переменное, беглое. Я случайна и закономерна. Сопряжение меняется все время, касания чередуются. Как прикосновения к клавишам или струнам. Музыка. Я живу в музыке. Мы живем в музыке. Это постоянное ощущение.
И я вам нарочно не скажу, что мне дала эта медитация. Потому что вам - если вы захотите попробовать так ощутить и омыслить этот мир и себя - она может дать совсем другое. Или не дать ничего. Но мне она дала многое...
запись создана: 23.02.2010 в 06:37

@темы: по волнам моей памяти, Мысли вслух

04:46 

Поучительное воспоминание... или не очень поучительное...

... навеянное... наверное. неважно, чем.
Давным-давно, когда я была еще совсем-совсем начинающим автором и писала фантастику, а не фэнтези, сочинился у меня рассказ. Кому-то он сильно не нравился, кому-то нравился очень, а вот напечатать его не получалось по разным причинам, и в конце концов я махнула на него рукой - и возможно, даже потеряла.
Рассказ был очень еще юношеский, странный и страшный. Сейчас я бы его написала совсем иначе. Главным мировосприятелем там был земной военный в звании капитана, оказавшийся на некоей планете - население я для большей точности месседжа сделала полностью гуманоидным. Этот капитан обучен местному языку, как и другие земляне, находящиеся с дипмиссией на этой планете - а вот с реалиями местной культуры у него туговато. В частности, он не понимает, отчего местные смотрят на него так странно, когда он говорит, что военный - причем он даже понять не может, в чем заключается эта странность. Это ни в коем случае не презрение... но что это, он понять не может. И вот он знакомится с местным подростком, калекой. К которому окружающие тоже относятся, на его взгляд, странно. То есть кто-то (в основном дети) насмехается над его калечеством - кто-то, напротив, его жалеет, опекает... и все же в отношении него капитан чувствует тоже некую странность...
Да... а потом княжеству, где находится земная миссия, другое княжество объявляет войну. И тут капитан узнаёт, что с древних времен на этой планете так уж исторически сложилось, что война была уделом калек - калек, тяжелобольных... здоровые нужны, чтобы охотиться, чтобы пахать, чтобы осуществлять деятельность, необходимую для общего выживания, живые нужны для дела жизни - а дело смерти суть удел смертников. Калеки, тяжелобольные в этом обществе - смертники, солдаты, единственные солдаты. Теперь он понимает и смысл странных взглядов, которые бросали на него: ну раз уж такой молодой, сильный и вдруг воин, то уж наверняка смертельно болен, бедолага...
Да... а потом он видит эту армию... армию калек... видит сражение... и понимает, что...
А вот тут мнения резко разделились - что же именно он понял.
Лица штатские почти все без изъятия считали, что он наконец-то уяснил себе весь ужас и грязь войны.
Меньшая часть штатских читателей и все воевавшие считали, что он понял не грязь и ужас, а подвиг и величие - тот подвиг и то величие, которые ему, сильному и здоровому, не по плечу.
Правильно считали.
Поскольку долго и нудно объяснять смысл рассказа после того, как он уже был рассказан, как-то нелепо, я устала сражаться с этой загадочной историей, и машинописная (да, это было давно!) копия канула в недра шкафа с черновиками.
Тогда я считала, что виновата в том, что часть читателей поняла меня неправильно. Сейчас я так НЕ считаю.
Потому что каждый понимает, что может и как может.
Сейчас я написала бы этот рассказ совсем иначе - если написала бы его вообще. Но одного я сейчас точно не стала бы делать. Я не стала бы пытаться объяснить то, что каждый может - если может - понять только сам...

@темы: по волнам моей памяти, Мысли вслух

Фамильная клумба Шенно

главная